Паша: «Обычная работа в заповеднике»

Так получилось, что с Пашей Кулемеевым мы познакомились совершенно случайно в компании общих друзей. И только когда в обычной болтовне несколько раз промелькнуло слово «заповедник», я навострила уши. Оказалось, что мне вовсе не показалось и не послышалось – Паша не сидел в офисе и не разглядывал картинки животных на мониторе. Он видел обитателей «Хакасского» заповедника своими глазами. Кстати, у него очень много красивых фотографий на странице «Вконтакте», в том числе, с фотоловушек.

В общем, мне захотелось рассказать об этом человеке. Не слишком долго думая, я попросила Пашу поделиться со мной историями о своей бывшей работе. Он оказался не столь разговорчив, как мне бы хотелось, но в итоге я полностью погрузилась в его увлекательные рассказы, и ненадолго выпала из реальности.

VLLucttRo7A

— Паша, расскажи, как ты устроился в заповедник и чем занимался до этого?

— Еще когда учился в школе, хотел такую работу найти, чтобы проехать Хакасию, Туву, Алтай, Красноярский край. В заповедник я устроился работать сразу после армии, в декабре 2007 года вернулся, а в январе 2008 уже работал в научном отделе заповедника. Удачно все сложилось. Мимо прошел вопрос многих выпускников – стажа при трудоустройстве. Я пока учился в ХГУ, практику проходил в заповеднике. Проработал там ровно 5 лет. Иногда бывает, скучаю по той работе.

— Расскажи, чем ты занимался в заповеднике?

— В заповеднике я был териологом, то есть изучал животных. Учеты проводил, по редким видам животных работы проводились. А ещё я один из первых, на ООПТ Хакасии – уж точно, стал работы с фотоловушками проводить.

i_bahqgbF-EКадры из фотоловушек «Хакасского» заповедника

Z1fahLkbaGIКадры из фотоловушек «Хакасского» заповедника

LnC0OKAOMOYКадры из фотоловушек «Хакасского» заповедника

— Каких животных ты встречал, как с ними «общался»?

— Животных я чаще всего видел по следам на учетах, большинство же ночью активно. Вот и смотришь: ага, там прошел кто-то, там вот прикорнул, а вот там съел кто-то кого-то. Читаешь следы. А как фотоловушки появились, стал на фотографиях смотреть. Это интересно, получаешь много информации о животных и их поведении, а самое главное – не затратно в человекоресурсах. Как получается? Нашел место хорошее, солонец или тропу проходную, поставил камеру, пришел через день-два, проверил, подправил если надо. И можно на месяц оставить, а можно и дольше. Хотя бывало что сбивали камеры – медведи, кабаны. Из любопытства. Иногда туристы попадались в кадр, некоторые даже специально позировали, но не хулиганили.

— Помню, ты рассказывал про то, как тебя высадили с вертолета в тайге. Мне бы хотелось, чтобы ты повторил рассказ для наших читателей.

— Вроде это был 2009 год. Мы должны были работать по козерогу (козлу сибирскому) и оленю северному. По старым литературным данным, они были на границе с Республикой Алтай. Пешком туда забрасываться было бы проблематично и долго. Я и инспектор ждали борт на кордоне в устье реки Коэтру. Прилетел вертолет с коллегами нашими. С нами тогда еще работали сотрудники Саяно-Шушенского биосферного заповедника. В общем, погрузили мы вещи и полетели. Вертолёт этот мы, кстати, ждали недели две.

_YvM139X3eE

rqlfAHEG4kM

6aay-IEH4l0

— Опиши условия, в которых вы жили в тайге? Тяжело было? Чего не хватало?

— Нормальные условия. Ничего такого особенного. Газировки иногда хотелось очень, чего-нибудь такого химического, вредного.

Как-то мы должны были работать в ноябре на Позарыме. Там несколько лет стояла тувинская чадра, и мы несколько лет успешно в ней жили. Здоровая такая была, хорошая. Дырявая, правда, вся: и крыша, и стены, но мы ее обжили. И печка ещё была посередине, так что было тепло. Ну, почти тепло.

Так вот, ехали мы в ней жить. Приехали, на лошадях тогда забрасывались, а она догорает. И пришлось нам ночью пилить жерди и делать крышу на другой брошенной чадре, и жить в ней впятером. С нами был оператор из Красноярска, очень тучный такой мужик. Жили мы там почти месяц. Бани, конечно, никакой не было. Вот тогда, в этой чадре, я в реале прочуял, что значит «воняет помойкой».

7acJFOZG4D8

R2UorJcH93k

U6XUZ3rbnu8

— Неприятности у вас были?

— Не без этого. Как-то летом, вроде 2009 был, пошли работать, и на одной из переходных избушек, когда в сопку поднимались, у меня что-то в колене хрустнуло, и идти я далее не смог. Остался. А инспекторы дальше пошли, я их 4-5 дней дожидался, думал – пройдет. Не прошло. И я км 30-40 шел с больным коленом. Вещи мои пришлось разобрать, боль адская прямо была каждый второй шаг. Я потом, уже когда залечился, долго боялся ходить куда-нибудь. Не потому что болело что-то, а психологически страшно было.

А зимой 2009 года были первые заброски на территорию тогда еще планируемого заказника. Мы заезжали на снегоходе втроем в перевал, насколько могли, и выходили оттуда работать пока светло. Вечером возвращались к снегоходу и назад ехали. И вот пришли мы как-то, сели, поехали, а у снегохода рессора-лыжа сломалась. А уже солнце садится – в горах же мигом темнеет. Пришлось в потёмках ехать вниз по склону на лыжах, сквозь лес, а потом как на буранку вышли, ещё до избы идти.

Ещё как-то зимой, когда работали, ошиблись логом – не в тот спустились. Планировали за светлый день управиться и вернуться, но в результате провозились дотемна. Возвращаться назад не хотелось, потому что завтра пришлось бы весь этот путь ещё раз проделать. И знали, что рядом избушка есть небольшая, ну и пошли до неё. Она оказалась заброшена. Внутри была печка, сделанная из бидона. То есть, топишь её – тепло, перестаёшь – уже не очень тепло. Нам же ещё вещи надо было просушить. Ну, посменно вдвоём и кочегарили.

А по дороге до избушки силы начали оставлять. Так у меня на такой случай в кармане конфеты всегда были припрятаны. И я, чтобы подкрепиться, начал есть их со снегом. Они кислые такие были! Хотел с напарником поделиться, а у него недавно язва залеченная была, нельзя ему.

Так вот переночевали, утром поднялись в гору, сделали, что хотели и вернулись.

WHevcKDxrTM

m8WdTIoniTo

nravxtHwSKU

— Были ли в вашей команде девушки? Вообще, как ты думаешь, такая работа – чисто мужская или женщина бы тоже с ней справилась в случае необходимости?

— Сейчас, например, в научном отделе исключительно женский коллектив. По поводу «такой» работы… Да нормальная работа. Ведь работать туда приходят люди, которых не удивишь полевыми трудностями. Всё равно, все во время учёбы проходили полевые практики. То есть, не удивишь никого. Вообще я не склонен излишне преувеличивать «полевую романтику». Это нормальная, привычная работа. Тем более, не такие уж жёсткие условия были. Некоторые люди на севере работают и ничего. У Куваева хорошо про это написано, про излишнюю романтизированность полевой работы.

— Что вдохновляло тебя в твоей работе?

— Я всегда любил природу, ездил куда-нибудь в свободное время. Да и сейчас стараюсь почаще выбираться за город. А ещё я книжки в детстве читать любил про природу и животных, была здоровая подписка юнната. Кстати, мне очень нравилось ездить верхом на лошади. Жаль, это не часто бывало.

Работать вообще хорошо, а если удается совместить с увлечением, то вообще замечательно. Я целенаправленно пошел учиться на эколога. Потратил на это пять лет, и работаю в экосфере и сейчас.

lbQb6m8PZhk

eBQoDTUNfIg

x8fFibno3yE

— Есть ли человек, который помог тебе в твоей работе, наставник или кумир?

— Я учился у всех, с кем мне приходилось работать. А мне довелось поработать с отличными людьми!

— А как же сейчас – путешествуешь? Где побывал и где бы хотел побывать?

— О, да! Побывать удалось во многих местах, был почти во всех крупных городах от Питера до Владивостока. На Волге не был только, на Русской равнине, как-то все мимо. В Минске вот ещё был, в этом году в Грузии удалось побывать. Кататься вообще очень здорово, везде все по-разному, интересно, чем люди живут. Везде свои особенности. Теперь хочу на Камчатку, на север бы еще съездить. В Казахстан на Медео покататься, в Монголии еще говорят круто. Это в ближайших планах.

Открывать новые для себя места – это круто! Видишь своими глазами, чем и как живут люди, узнаешь много нового, необычного. Причем не из «интернетов», а сам. В этом и есть ценность путешествий. Но надо сказать, что именно благодаря работе в заповеднике я побывал на большой части Саяно-Алтая. Где пешком, где верхом, где на снегоходах, где на катерах.

mOd3LcMc0gI

NOJGxSMw66U

LyZFzNE-BPc

После этой беседы Паша написал мне ещё несколько сообщений. Надо отметить, что именно благодаря им данный материал стал значительно интереснее. Но, последнее, что добавил Паша, я решила оставить без изменений.

«И, самое главное – все эти истории, они не крутые никакие. Много народу по стране работает в таких условиях. Для полевика в этом нет ничего сверх такого. Это я к тому, чтобы меня потом пацаны-полевики не засмеяли, нажалился типа. Можно и нужно, чтобы была лучше устроена жизнь в поле. Но если нет, то нет ничего геройского в этом нет. Это обычная, интересная, конечно, но обычная – как любая другая, работа», — настаивает Паша.

По мне, так далеко не каждый сможет трудиться в полевых условиях. Наверное, это всё-таки удел исключительно сильных духом людей. И, по всей видимости, скромных.

 

Фотографии взяты из социальной сети «ВКонтакте» со страницы Павла